пн.–пт. 10:00–19:00
  • Нижний Новгород +7 (495) 813-60-31
    доставка курьером, оплата при получении
  • Москва +7 (495) 315-71-77
    доставка 1–2 дня, самовывоз в день заказа

Читать онлайн «Сын рыбака»

Читать книгу «Сын рыбака» онлайн. Автор: Вилис Лацис.  Вилис Лацис. Сын рыбака. * * * часть первая.

Пьяный рыбак умнее всех на свете: Ни один рыбак в тот день не пожаловался на то, что долги хватают его за горло, что вексель опротестован и нет денег на новые сети. Они наперебой хвастались своим благополучием, снастями и сказочными уловами, стараясь набить себе цену. Гароза сперва завел разговор о посторонних вещах, то и дело подливая в стаканчики разбавленного спирта, потчуя и задавая вопросы о том, о сем. Хозяева, колотя себя в грудь кулаками, обещали весь улов лосося и всякой другой рыбы сдавать одному Гарозе. Когда все заметно охмелели, скупщик предложил одно дельце. Ему хотелось бы пристроить несколько сетей и рабочих в местные артели. Тотчас же встали несколько кормщиков и пригласили его заполнить свободные места в их карбасах. Гароза откупорил новую бутылку. Рыбаки пили, шумели, некоторые даже плакали от счастливого возбуждения. Никто не замечал, как ловко Гароза опутывал весь поселок. Это ведь повторялось из года в год. Он всех умел обработать: Расходы на выпивку возмещались десятикратной прибылью, поскольку Гароза был законодателем цен на рыбу и мог изменять их не только каждый день, но и каждый час. Подымались или падали цены, но он никогда не рисковал, он всегда выручал свою долю, а от колебания цен приходилось страдать только рыбаку. В тех артелях, где Гароза имел пай, ни одной рыбины нельзя было подать другому скупщику, в особенности он следил за тем, чтобы ни один лосось не миновал его базарных весов. Покончив с чешуянами, Гароза ушел вечером на своей моторке в Гнилуши и к другим рыбачьим поселкам. Присмиревший от нехваток рыбацкий люд всюду стал податлив. Некоторые даже считали скупщика благодетелем за то, что в тяжелую минуту он ссужал им деньги… под хорошие проценты. Наконец и в артели Оскара был готов невод. Все чаще задувал западный ветер. В соседнем поселке был пойман первый лосось, что послужило верным признаком начала большой весенней путины. В субботу утром члены новой артели собрались у карбаса. За исключением старого Дуниса, который выполнял обязанности берегового, и самого Оскара, все остальные работали по найму. Обычно лето они проводили в рыбачьих поселках, а осень и зиму — в Риге, кто слоняясь в поисках работы, кто отсиживая в тюрьме, а кто, стоя с ручной тележкой около базарных навесов, предлагал желающим свои услуги. Оборванные и голодные, эти люмпен-пролетарии в начале лета снова являлись к старым хозяевам.

Проработав у них несколько месяцев, ничего не нажив, они без сантима в кармане, без перспектив на заработок, но и без особых забот осенью снова возвращались в город. Их настоящих имен никто не знал, но у каждого была какая-нибудь кличка, под которой он становился известным всему побережью и в соответствующих районах Риги. На первый взгляд эти люди, с загорелыми, неизменно сохранявшими угрюмое выражение лицами, всклокоченными волосами, грубыми, хриплыми голосами, могли внушить серьезные опасения, но Оскар отлично справлялся с артелью. Ни одного распоряжения не приходилось повторять дважды: Он никогда не кричал на людей, как это часто делали Осис и кормщики других артелей, но в трудный момент, когда трос скрипел на лебедке, Оскар не прохаживался по берегу, подгоняя парней окриками, а, положив тяжелую руку на рукоятку, помогал крутить ее. Юго-западный ветер гнал над заливом густые облака, когда Оскар забросил первый невод. Шестивесельный карбас, подпрыгнув, проскочил через банку. Обметав невод, поставили карбас поперек ветра и направили вдоль берега. Иногда сквозь серые облака пробивался солнечный луч, и море отвечало ему мерцанием пены и яркой зеленью вод. Вдруг послышался стук мотора. Это была лодка Бангеров, ее можно было узнать еще издали по форме и зеленой окраске. Легко подпрыгивая на волнах, она стала приближаться к карбасу, огибая невод. Оскар стоял на корме, выпрямившись во весь рост, и не спускал глаз с моторки. В ней было несколько человек. Какой-то мужчина еще издали стал махать фуражкой. Радостные морщинки заиграли вокруг глаз Оскара. Улыбаясь, он замахал навстречу лодке. В этот момент рядом с мужчиной появилась женская фигура, и белый носовой платочек затрепетал на ветру.

в лациса сын рыбака

Улыбка исчезла с губ Оскара. Тихо опустил он руку, задумчиво глядя перед собой. Чем ближе подходила зеленая моторка, тем яснее обрисовывались лица находившихся в ней людей, тем спокойнее и серьезнее становилось его лицо. Губы Оскара слегка зашевелились, он тихо ответил на приветствие и, нагнувшись, вытянул вперед руки, чтобы предохранить карбас от толчка. Ну-ка, дай взглянуть на лососей, нечего их прятать! Но Роберту шло легкое пришепетывание, он это делал так искусно, что слушатель даже не замечал его странного выговора. Роберт был на полголовы ниже Оскара, уже в плечах, и черты лица у него были тоньше. Верхнюю губу украшала темная полоска подстриженных по моде усов. Он стоял без фуражки, подняв воротник серого летнего пальто. Старший брат рядом с ним выглядел дикарем. Ее пышные волосы выбивались из-под синего берета, в глазах сверкали шаловливые огоньки. Оскар покраснел и от застенчивости забыл даже, что пора отпустить руку Аниты. Ему доставляло невыразимое удовольствие смотреть, как ловко девушка удерживала равновесие, когда моторка становилась поперек волны. Он все еще держал в своей руке руку Аниты. Она попыталась незаметно высвободить ее, но это ей не удалось. Только сейчас Оскар заметил, что все еще держит руку Аниты. Он смутился и, отступив к корме, оттолкнул лодку. Затакал мотор, обдав запахом отработанного газа, гребни волн вокруг лодки спали, на воде замерцали радужные маслянистые пятна. И на этот раз Оскар остался в долгу с ответом. Но когда он снова услышал рассуждения парней об Аните и Роберте, лицо его исказилось, словно от еле подавляемой муки. Нервно сжимал он пальцами рулевое весло, какое-то беспричинное нетерпение все сильнее овладевало им. Он даже не следил за ходом карбаса, и тот шел, виляя из стороны в сторону. Оскар пришел в себя только на банках: В тот день они притонили два невода, что составило двенадцать ящиков салаки. Вскоре после обеда Оскар поставил карбас на якорь и направился в поселок. Услышав о прибытии Роберта, старый Клява поспешил к берегу. Он встретил сына на полдороге к поселку и не успокоился до тех пор, пока тот не позволил ему взять большой чемодан. Клява шагал, как заправский носильщик, немного забегая вперед, изредка перекидываясь с сыном словечком-другим. Они говорили о видах на улов и об Оскаре. До Роберта дошли слухи, будто Оскар решил с лета отделиться и начать самостоятельную жизнь. Оба рассмеялись над безосновательной сплетней. Дома Роберту пришлось выдержать от матери и сестры длительную сцену нежности. Ему было как-то неловко, когда они поглаживали его по плечам и осматривали со всех сторон, чтобы убедиться, насколько он за это время изменился.

Это были старомодные чувства, в них было что-то архаическое, первобытное, а ведь Роберт познакомился уже по книгам со взглядами современных эстетов…. Набивай только почаще ему желудок. Воздух у нас — первый сорт, к тому же тут и море и сосновый лес…. Отделавшись от женщин, Роберт пошел в свою комнатку. Лидия убирала ее все утро: За зиму пауки развесили здесь паутину и все вещи покрылись пылью, но сейчас все блестело чистотой, на окне висела белая занавеска, на столе в кружке стояли свежие цветы. Роберт снял дорожный костюм, переоделся в светлые брюки, теннисную рубашку и вышел к остальным. Еще утром отрубили голову старому петуху, зажарили трехфунтового тайменя, а в одной банке осталось еще немного вишневого варенья. Роберт набросился на еду с несколько преувеличенным рвением: Разумеется, он только хотел порадовать домашних здоровым аппетитом и в любой момент мог обрести хорошие манеры. Во время еды он начал рассказывать про свои дела. С занятиями все идет хорошо, и, если не случится чего-нибудь непредвиденного, будущей весной он окончит университет. Вообще работы долго ждать не придется, на экономистов сейчас большой спрос. После обеда Роберт отправился погулять. И всюду, где бы он ни появлялся в своем ловко сшитом летнем костюме, его встречало усиленное внимание чешуян. Он издали здоровался со стариками и останавливался поговорить с парнями. Роберт читал кое-что о морских промыслах за границей и заводил речь о лове сельди и трески на Ньюфаундлендской отмели. Размаха не хватает, вот что… Американцы, те умеют делать дела! Хотя была суббота и женщинам хватало работы по дому, всюду, где ни появлялся Роберт, он видел нарядившихся, как в церковь, девушек. Ни одна не выходила на улицу в стоптанных туфлях, а многие разоделись в лучшие платья. Сверкая на солнце белоснежными блузками и яркими джемперами, они носили коромыслами воду и пойло для скотины. Когда Роберт проходил мимо, они опускали ведра, охорашивались и, краснея, отвечали на приветствие. Роберту и в голову не приходило, что ради него затрепанные юбки были повешены на гвозди; не видел он ничего подозрительного и в том, что девушки то и дело выбегали на уличку высыпать золу из утюгов, тогда как для этого и во дворах места было достаточно. На каждом шагу Роберт видел все новые и новые проявления жизни природы: Здесь не приходилось опасаться, что из лесу выскочит вонючий автобус или раздадутся из-за дюн назойливые звонки трамвая, здесь не толкались на каждом шагу спешащие, вечно занятые чем-то люди.

Здесь человек вырастал в собственных глазах, чувствовал себя личностью. Здесь Роберт Клява не казался самому себе ничтожным муравьем. Свободно и спокойно шагал по мягкому песку пляжа, его тело каждой порой вдыхало свежесть земли и влажность моря. Он шел все дальше по берегу, пока не стало прохладно, и тогда только повернул назад. Голова у него слегка кружилась, в висках стучало; Роберт почувствовал усталость и жажду. Проведенная в городе долгая зима, недостаток движения и умственное напряжение давали себя знать. Этот воздух слишком утомлял его. У Клявов уже дымила рыбокоптильня, когда Роберт вернулся домой. Он подошел ближе и стал наблюдать женщин, которые низали ловкими пальцами первые сотни салаки. Лидия пересчитывала готовые связки, а Оскар помогал уносить их и развешивать в коптильне. Завтра ведь снова выходить с неводом. Он прищурил один глаз и усмехнулся. Оскару не понравился циничный тон брата; не ответив, он ушел в коптильное отделение. Роберт смотрел на Зенту. Философское настроение, овладевшее им за несколько часов одинокой прогулки, стало понемногу рассеиваться. Какие-то чертенята затанцевали в его мозгу, и он опять почувствовал себя городским человеком. Захотелось подурачиться, побаловаться с этими загорелыми рыбачками, у которых руки были облеплены чешуей, а одежда пропахла дымом и рыбой. Зента так и зарделась. Опустив глаза, она торопливо работала низальной иглой. Но Роберт не унялся, пока она не подала ему руки и не посмотрела в лицо. Понемногу они осмелели и даже стали поддразнивать студента. Одна только Зента осталась молчаливой и замкнутой. Оскар все время стоял в стороне, у двери в коптильное отделение. Теперь он подошел к низальщицам, но женщины почти не обращали на него внимания. Зента мечтательно глядела вслед уходившему студенту и не расслышала, когда Оскар спросил ее о чем-то. Но в конце концов она заметила его и, словно очнувшись от сна, принялась низать салаку. Вскоре после троицы Лидия стала ходить на занятия к пастору для подготовки к конфирмации. В поселке у нее была только одна подруга — Зента, и они вместе ходили в пасторскую усадьбу. Иногда Роберт, чтобы убить время, выходил встретить сестру на полдороге — приятно ведь пройти лесом несколько километров и поболтать с девушками. А Зента была такая хорошенькая! В день конфирмации почти все прихожане собрались у церкви. Родственники и друзья с цветами, поздравительными открытками и подарками ждали у церковных дверей, выстроившись до самых ворот ограды в два ряда, между которыми оставался свободный проход.

Старый Клява с Робертом тоже причащались в этот день. Записали было и Оскара, но его еще не было видно — или он нарочно запаздывал, или притонял невод. Ведь воскресенье в работу рыбака перемен не вносит. Анита и Эдгар ждали Лидию. У Аниты в руках был роскошный букет роз. Богослужение затянулось, потому что причащающихся было много, и Анита ужасно устала, но ей не хотелось выходить из ряда, чтобы не потерять места возле дверей, и она только переминалась с ноги на ногу. Солнце пекло все сильнее, а густая толпа прихожан стояла с подветренной стороны. Платье из тонкого маркизета казалось Аните неимоверно тесным, легкая ткань, как тисками, сжимала ей грудь. В этот момент она заметила протискивающегося сквозь толпу Оскара, потного от быстрой ходьбы. Он оглядывался по сторонам, словно кого-то разыскивая; в руках у него был маленький, перевязанный шелковой ленточкой пакетик. Оскар смотрел через головы людей и заметил Аниту, только когда подошел к ней почти вплотную. На колокольне зазвонили, и конфирмованные стали выходить из церкви. Оскар промолчал, наверное не расслышав вопроса Аниты. Вокруг них началась суматоха — поздравления, рукопожатия, подарки, слезы женщин. Сопровождаемая отцом и Робертом, Лидия, в новом белом платье и белых туфлях, подошла к Аните. Эдгар, не отрывая взгляда от красивого лица любимой девушки, пожелал ей счастья и даже покраснел при этом. Лидия заметила Оскара; он пожал ей руку, торопливо прошептав свои пожелания. Заметив в руке брата пакетик, Лидия порозовела от удовольствия. Но Оскар не подносил подарка, взгляд его искал кого-то в толпе. Внезапно, никому ничего не сказав, он повернулся и ушел. Лидия на мгновение побледнела, потом волна крови с новой силой прихлынула к ее щекам; она стала обмахивать лицо носовым платком — день был такой душный и жаркий… И все как-то смутились, всем стало неловко, один Роберт нашелся и предложил ехать домой. Анита, сжав губы, глядела в толпу. Вдали виднелась непокрытая голова Оскара; он везде был выше всех ростом. Отойдя в сторонку, чтобы толпа не мешала, она заметила девушку, у которой уже был в руках пакетик Оскара.

Анита круто повернулась и пошла за братом к воротам. Значит, правда, придешь, Оскар? Оскар вернулся к своим. Клявы и Бангеры поехали домой все вместе. Лидия села с отцом и Робертом. Эдгар пригласил Оскара в свою бричку. За кучера был Эдгар. Анита села между мужчинами.

  • Ловля щуки на в туле
  • Интернет магазин навигаторов для рыбалки
  • Безынерционные катушки с запасными шпулями
  • Время рыбалки в ростовской области
  • Расправив на коленях платье, она отвернулась от Оскара и задумалась. Солнце подымалось все выше. В лесу стояла невыносимая духота: Цены установятся хорошие, а товара не будет. Анита кашлянула и прикрыла рот носовым платком; теперь можно было даже не отвечать Оскару. Он заметил сухость ее тона. Ну ладно, не такой уж он тупица, чтобы не понять значения односложных ответов. И Оскар замолчал, чтобы не показаться назойливым. Густое облако пыли окружало их, начищенная обувь уже не блестела. Оскар перебросил руку за спинку сидения и отодвинулся немного от Аниты — ей, должно быть, неловко сидеть зажатой между мужчинами. Теперь молчал и он, в грустном раздумье разглядывая росший вдоль дороги брусничник. Я хоть и мало в этом смыслю, но мне кажется, что фабрика принесла бы пользу всему поселку. Я слышала, будто зимой ты заблудился на море в тумане. Оскар заерзал на месте и приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, но лишь покачал головой и ничего не сказал. В этот день у Клявов было семейное торжество. Кроме Бангеров, пришли и многие соседи. Пришел с гармоникой Екаб Аболтынь, а Эдгар Бангер принес патефон. Героем дня был Роберт. За столом он произнес речь. Внимание собравшихся его ничуть не смущало; наоборот, оно его подогрело, помогло ему затеять длинное рассуждение о борьбе за существование, о беззаботной поре, с которой Лидии придется теперь проститься навсегда. Потом стулья были сдвинуты к стенкам, и начались танцы. За дверью мужчины резались в карты. Женщины ухитрялись появляться и в кухне, и возле мужей, и среди танцующей молодежи. Пока Роберт блистал в зальце, поддерживая праздничное настроение, дирижируя танцами и развлекая девушек, Оскар сидел среди пожилых мужчин, которые беседовали за бутылкой о видах на погоду и на улов. Чокнувшись и пригубив рюмку, он чаще всего оставлял ее недопитой. Он хотел сберечь себя к вечеру и все время поглядывал на окно, дожидаясь наступления сумерек. Наконец он встал, намереваясь незаметно выскользнуть из дому. Мужчины уже подвыпили и не обращали на него внимания, а женщины наблюдали, кто с кем больше всего танцует. Там уже определилось несколько парочек. У Лидии на пальце было красивое кольцо — видно, подарок Эдгара, от кого же еще? Кристап Лиепниек не отходил ни на шаг от Вильмы Осис…. Несколько танцующих пар загородили Оскару дорогу, он обошел их и кое-как пробрался к двери. Но в тот момент, когда он переступил порог, гармонист кончил играть, танцующие стали расходиться, и кто-то торопливо вышел вслед за Оскаром; он не оглянулся, но почувствовал аромат духов. Она стояла рядом с ним и, очевидно забывшись, положила руку на плечо Оскара.

    Широкоплечий, с загоревшим от солнца, обвеянным морскими ветрами лицом, в облепленной рыбьей чешуей, запачканной смолой одежде и высоких сапогах с отогнутыми голенищами, он напоминал сказочного великана. В местечке Оскар задержался ненадолго. Помог брату и Аните донести до автобуса вещи и стал прощаться. Подавая руку Аните, он посмотрел ей в глаза, покраснел, и в груди у него вдруг защемило. Это было незнакомое, впервые изведанное захватывающее волнение, но оно могло означать и боль, и грусть, и тревогу. Оно имело множество названий, и только одного, подлинного, которое охватило бы все эти чувства, Оскар еще не знал… Итак, он посмотрел на Аниту, покраснел и отвернулся. Не оглянувшись ни разу, поехал он тихой улицей местечка и всю дорогу думал о девушке. На долгие месяцы исчезнет она среди каменных казарм большого города… Счастливый Роберт!.. При воспоминании о том, как брат и Анита сидели рядом в старых санях, Оскар вдруг почувствовал странное беспокойство. Всюду они будут вместе — в автобусе, в театре, на улице и в маленькой комнатке студента. И снова перед глазами возникало улыбающееся лицо брата возле раскрасневшейся от мороза девушки… Оскар потянул вожжи, лошадь пошла рысцой. Скоро завиднелись крыши поселка Чешуи. Оскару он показался вымершим. Только заметив во дворе сестру Лидию, Оскар немного пришел в себя. Распрягая лошадь, он смотрел, как сестра носит воду. Приятно было глядеть на ее гибкий стан, который, казалось, не чувствовал тяжести полных ведер. Лидия шла легким шагом ловко оберегая новенькие туфли и синее платье от воды, переплескивавшейся через края ведер. Она взглянула в глаза брату, слегка улыбнулась и, ничего не сказав, прошла мимо. Улыбка, показавшаяся было на лице Оскара, медленно угасла. Он распряг лошадь, отвел в конюшню и пошел к морю.

    в лациса сын рыбака

    Кучка мужчин в вязаных шерстяных фуфайках собралась у опрокинутого карбаса. Стоя со скрещенными на груди руками или облокотившись на карбас, они посасывали прокуренные, изгрызенные трубки. Лица у всех были медно-коричневые; у стариков их обрамляли окладистые бороды, а щеки молодых покрывала отросшая щетина. Рыбаки наблюдали море, ветер и тучи, и время от времени то один, то другой сплевывал коричневую слюну. Движения их были медлительны, такой же медлительной и обдуманной была речь - казалось, каждое слово произносится через силу. Среди рыбаков стоял старый Клява. Он все еще отличался статной осанкой, хотя голова его давно побелела, как яблоня в цвету.

    Вилис Лацис - Сын рыбака

    Набивая табаком трубку, Клява глядел не на кисет, а вдаль, в открытое море. При этом он покачивал головой и словно принюхивался к доносившимся оттуда запахам. Если оттепель подержится, будет славный улов. Приятно было глядеть на ее гибкий стан, который, казалось, не чувствовал тяжести полных ведер. Лидия шла легким шагом ловко оберегая новенькие туфли и синее платье от воды, переплескивавшейся через края ведер. Она взглянула в глаза брату, слегка улыбнулась и, ничего не сказав, прошла мимо. Улыбка, показавшаяся было на лице Оскара, медленно угасла. Он распряг лошадь, отвел в конюшню и пошел к морю. Кучка мужчин в вязаных шерстяных фуфайках собралась у опрокинутого карбаса. Стоя со скрещенными на груди руками или облокотившись на карбас, они посасывали прокуренные, изгрызенные трубки. Лица у всех были медно-коричневые; у стариков их обрамляли окладистые бороды, а щеки молодых покрывала отросшая щетина. Рыбаки наблюдали море, ветер и тучи, и время от времени то один, то другой сплевывал коричневую слюну. Движения их были медлительны, такой же медлительной и обдуманной была речь — казалось, каждое слово произносится через силу. Среди рыбаков стоял старый Клява. Он все еще отличался статной осанкой, хотя голова его давно побелела, как яблоня в цвету. Набивая табаком трубку, Клява глядел не на кисет, а вдаль, в открытое море.

    Лацис Вилис - Сын рыбака

    При этом он покачивал головой и словно принюхивался к доносившимся оттуда запахам. Если оттепель подержится, будет славный улов. А что касается рыбаков из рыбацких деревень, так у нас этих деревень было и есть две. И парни, и девчонки были оттуда завидными и женихами, и невестами: Рыба - вот и весь секрет. Богато жили, и тогда, и сейчас получше остальных. Раньше-то особо не забалуешь относительно браконьерства: А в свободной России - лови - не хочу, с утра - на колхоз пока ещё сохранился! Правда, поприжали чуток в последнее время. А то ведь и сигаретки, и водочку литовцам через залив да речки местные переправляли только в путь! А места там какие! Поездка с отцом в эти деревни на залив, где противоположного берега не видно - это же приключение целое, волнительно-волнительно: А напоследок, перед историей, скажу: Не водка и не самогон, рыба - вот настоящая валюта. Свежая, охлажденная, замороженная, холодного копчения, горячего копчения, вяленая, - на любой вкус. Всегда, когда проезжаю небольшие деревушки домов максимум на 10, я думаю, как же люди живут там? Без развлечений, без шума больших городов? Когда о каждом твоем шаге всем известно, когда каждый друг другу родственник? Я понимаю, я бы с радостью погостила у кого-нибудь там на недельки две, отдохнула бы от суеты. Как же люди проживают там всю жизнь? Чешуи — небольшой латвийский рыбацкий поселок, где на протяжении страницы кипят поистине латиноамериканские страсти , только на такой, попроще, досоветский манер.

    в лациса сын рыбака

    Там и самоубийство от несчастной любви, и мужики-бабники, и женщины с как минимум двумя любовниками, и зависть, и всякие заговоры, и месть, и бандиты-контрабандисты, и.. Да этот список можно продолжать бесконечно! Это ж надо, какой разгул страстей! И посреди этого океана бушующей человеческой природы стоит Оскар , простой рыбак, неразговорчивый, задумчивый, трудолюбивый, умный, изо всех сил пытающийся улучшить тяжелую долю своего рыбацкого брата. Он борется за право счастливой жизни, за право свободы воли для работяг-рыбаков, за независимость от наглых торговцев-скупщиков. Он борется не для себя, он борется для всех, в то время как эти все по глупости своей и ограниченности всячески ему мешают. Ибо всегда так было и так будет: Но знаете, что я вам скажу и что скажет вам Вилис Лацис? Per aspera ad astra. Через тернии к звездам. Вилис Лацис - один из самых известных в России латышских писателей. И я не буду делать уточнение, что касается это именно времен Советского Союза. По сей день он является едва ли не единственным автором, который ассоциируется у большинства россиян с литературой этой страны. А "Сын рыбака" - самое известное его произведение. Читая его, мы наблюдаем за жизнью рыбаков в небольшой деревушке, называющейся Чешуи. Их жизнь вполне обычна - они работают, чтобы прокормить себя, дружат, конкурируют, создают семьи И даже не важно, что события происходят в Латвии - об этом мы можем судить лишь по упоминаниям Риги и реки Даугавы. А в остальном - такая же жизнь, как и в русских деревушках. Так что "Сын рыбака" - это история не о неведомой стране, а о чем-то очень знакомом и родном.

    в лациса сын рыбака

    Очарование этой книги в том, что она оставляет после себя ощущение спокойствия. Несмотря на то, что в деревушке кипят нешуточные страсти - любовные треугольники, предательства, ссоры, даже преступления - в итоге все заканчивается хорошо. Негодяи наказаны, а добрые и честные люди, страдавшие от несправедливости, становятся местными героями. Оскар Клява - работяга, обладающий сильным характером и железной волей. Он постоянно сталкивается с недоверием не только соседей, но и своей семьи, а также именно ему стараются напакостить представители местной "элиты", которым он и не пытается угодить. Анита - девушка, которая стала для Оскара музой. Здравомыслящая, образованная, красивая и очень женственная. Ее не обошли стороной сомнения и эмоциональные порывы, но она осталась верна себе и смогла сделать правильный выбор. Фред - самый, пожалуй, пронырливый персонаж произведения. У него всегда в кармашке найдутся деньги, правда, далеко не всегда заработанные честным путем. Он появился в деревушке неожиданно, внезапно и уехал из нее. И хотя многие сюжетные повороты довольно предсказуемы, наблюдать за их развитием очень интересно! Книгу можно воспринимать как некий слепок исторической эпохи, а можно абстрагироваться от временных рамок и просто получать удовольствие от чтения, ведь и язык, и образы, и сюжетная линия по-своему прекрасны и достойны внимания.

    в лациса сын рыбака

    А еще при прочтении не покидает ощущение, что справедливость непременно восторжествует. В этой книге по-другому просто не может быть. Так что "Сын рыбака" - очень светлый роман. Он для меня стал неким клубочком смыслов и интонаций, который было очень интересно распутывать.


    Комментарии

    Комментариев пока нет. Будьте первым комментатором!





    Регистрация





    Вход с паролем



    Забыли пароль?