пн.–пт. 10:00–19:00
  • Нижний Новгород +7 (495) 631-60-31
    доставка курьером, оплата при получении
  • Москва +7 (495) 4-71-77
    доставка 1–2 дня, самовывоз в день заказа

Н.С.Юлина. Философия Карла Поппера

Философия Карла Поппера. Главная страница»» Философия науки.  Действительно, Поппера роднили с этим направлением антипсихологизм.

Высказывания, не выдерживающие эмпирическую верификацию, следует отнести к не имеющим теоретического смысла метафизике. Однако главная специфика позиции Поппера состояла в выдвижении в качестве критерия разграничения научных и метафизических утверждений принципа фальсификации опровержения. В общей форме этот принцип означает следующее: Исходя из понимания принципа фальсификации как открытости к опровержению, Поппер не считает приемлемыми критерии разграничения, предложенные логическими позитивистами. Ни принцип верификации, ни концепция частичного подтверждения не обеспечивают надежный критерий разграничения. В разные периоды своего творчества Поппер приводил разные аргументы против эмпиризма фундаменталистского толка. Но главными были следующие: Из попперовского понимания критерия фальсификации следует, что, хотя мы не в состоянии установить истинность теории, мы можем — на основе строгих рациональных процедур — определить, когда теория является ложной. Таким образом, прогресс научного знания состоит в последовательной смене одних ложных теорий другими теориями, тоже ложными, но ближе стоящими к истине. Для того, чтобы определить истинность теории, нет необходимости заниматься поисками конечных оснований знания, для этого достаточно взять любой момент развития теории и посмотреть, не содержит ли опыт, а вместе с ним и конкурирующие теории, содержание, способное опровергнуть эту теорию. Из концепции истины Поппера можно сделать выводы, что в производстве знания, в котором сложнейшим образом переплетены процессы накопления и развития, позитивного утверждения и отрицания, он акцентирует внимание, во-первых, на деятельностном моменте, на росте знания, а не на аккумуляции знания; во-вторых, он оттеняет роль критически-опровергающей, а не позитивно-утверждающей функции. Вполне возможно, что такое акцентирование является односторонним, однако у него есть преимущества. И не только в смысле создания гносеологической защиты от догматизма, но и в моральном смысле. Гносеологическая категория истины приобретает у Поппера моральный оттенок; она становится у него синонимом интеллектуальной честности. Это понятие используется им как в онтологическом теория трех миров , так и в гносеологическом смысле. В гносеологическом смысле реализм — это объективизм в науке. Это точка зрения здравого смысла или метафизическое предположение то есть не могущее быть опровергнутым альтернативными предположениями , согласно которому наше знание представляет собой знание о реальности, а не об идеях в сознании, об ощущениях или языке. Поппер убежден, что конечная сущность мира вряд ли может быть выражена при помощи универсальных законов науки. Вместе с тем через гипотезы и опровержения, пробы и ошибки наука движется к постижению его все более глубоких структур. Наиболее важными моментами биолого-эволюционистского подхода к знанию являются следующие.

Прежде всего утверждение о том, что как унаследованные, так и приобретенные адаптации, знание в субъективном и знание в объективном смысле, уходят своими корнями в биологическую эволюцию, в фундамент врожденного или инстинктивного знания, запрограммированного в генах человека. Более того, означимость приобретенной информации определяется почти целиком. Апостериорное знание интерпретируется нами в свете априорных бессознательных идей. Но весьма часто интерпретируется ложно. Вторым важным моментом эволюционного подхода к знанию и сознанию является рассмотрение его через призму естественного отбора. В процессе адаптации к среде животные приобретают истинное знание о мире в противном случае они были бы элиминированы естественным отбором , но эту истинность не следует понимать как достоверность которой обладают математические истины. В нашем знании много истинного, но мало достоверного. Одна из проблем, волновавшая Поппера в течение всей его творческой карьеры, — проблема вероятности. Его привлекали ее научные аспекты в квантовой теории, в математике , но больше всего философские. Еще в е годы в спорах с Карнапом по поводу индукции и, в частности, по поводу позиции Рейхенбаха по этому вопросу, Поппер выразил сомнение относительно надежности вероятностного статистического или частотного обоснования индукции. Принцип фальсификационизма, по его идее, в большей мере согласовывался с объективными погрешностями вероятностного исчисления возможности события. И дело не в конструктивных дефектах кости, а принципиальной погрешности вероятностного исчисления возможного события. Публикация в г. Анализ трудностей вероятностного подхода в квантовой теории концепциях Бора, Гейзенберга и др. Среди бесчисленного количества возможностей,. Вместе с человеком открывается новый спектр предрасположенностей. Даже наши ложные теории изменяют мир, хотя наши корректные теории могут, как правило, иметь более длящееся воздействие. Это значит, что разрушается основание для биполярного изображения реальности, в котором человеческое сознание и физический мир противостоят друг другу. Творчество нового постоянно изменяет всю ситуацию и соотношение возможностей и, следовательно, делает будущее непредсказуемым.

Будущее объективно, космологически открыто для разных возможностей; фиксировано только прошлое. Для понимания специфики попперовского индетерминизма необходимо коснуться еще одного понятия, к которому он обратился сравнительно поздно, заимствовав его у физика Д. Эта вера включает в себя предположение о принципиальной предсказуемости будущего развития Вселенной. С этим тоже нельзя согласиться. Верно лишь то, что всякое знание подвержено ошибкам. Рост научного знания выражается в выдвижении все новых и новых смелых предположений, гипотез и их опровержении. В результате этого и решаются научные проблемы. Я думаю, вся наука является космологией, и для меня философия, как и наука, значима лишь в соответствии с тем вкладом, который она вносит в космологию. Однако если философия не относится к науке, как она может решать подобную проблему? По мнению Поппера, философия выступает в функции инициатора, провокатора научных знаний. В частности, обращаясь к истории создания гелиоцентрической системы мира польским астрономом Н. Реформы, согласно Попперу, должны проводиться пошагово, для решения конкретных проблем и своевременно корректироваться в зависимости от результата их применения. Эту методологию, которую Поппер назвал социальной инженерией противопоставляя её социальному прожектёрству , использовали многие европейские страны для проведения своих реформ во 2-й половине XX века [7] [12]. Ряд учёных, не согласных с идеями Поппера, попытались доказать тот факт, что принцип фальсифицируемости не может быть основной методологической единицей при обсуждении вопросов подтверждения, проверки и опровержения теорий. Кун отмечает, что для выбора между конкурирующими научными теориями одной лишь опытной проверки недостаточно. Кроме опыта, важными компонентами научного творчества являются интуиция, психология и философские соображения. Эталон для построения научной теории называется парадигмой. Смысл научных революций заключается не в смене одной фундаментальной теории другой под влиянием новых фактов, а в смене научных парадигм [19]. Бунге отвергает постпозитивистскую философию на основе следующих аргументов: Одной лишь эмпирической проверки научной теории недостаточно. Кроме эмпирической проверки, необходима метатеоретическая проверка внутренняя логическая непротиворечивость, наличие следствий, наличие процедуры перехода от ненаблюдаемых к наблюдаемым , интертеоретическая проверка согласованность теории с другими теориями, уже получившими признание , философская проверка соответствие теории определённой философии [20]. Впервые очное столкновение между Поппером и неомарксистами произошло в году. Рост научного знания в рамках которого особое внимание должно было уделяться, по П. История научного познания - это история смелых предположений и их перманентных опровержений.

В х именно концепцией "проб и ошибок - предположений и опровержений" П. Не ожидая посылок, мы перескакиваем к заключениям. Последние, может быть, придется отбросить позже, если наблюдения покажут, что они были ошибочны Удачную теорию мы обретаем В ходе его реализации мы отделяем научное знание от ненаучного, истину от метафизики, эвристическое знания от догматического. Фальсификация, по мнению философа, минимизирует количество ошибок и одновременно приближает человека к истине. Мир, в воображении К. Поппера, имеет сложную иерархию. Он состоит из мира физических явлений, мира субъективных ментальных и психических представлений, мира объективного содержания мышления и предметов человеческого сознания, отграниченных от субъекта познания. Шопенгауэру, который, как известно, не воспринимал Гегеля вообще и открыто публично отказывал последнему в праве именоваться философом, К. Открытое общество и его враги: Какие же аргументы против Гегеля выдвигает К. Поппер и предлагает он в противовес гегелевской социально-философской концепции? В главном, по мнению К. Это - Лабиринт, в котором заблудились тени и отголоски прошлых философских систем: Гераклита, Платона и Аристотеля, так же, как и Руссо и Канта, и в котором они совершают что-то вроде шабаша ведьм, в своем неистовстве пытаются запутать и обмануть наивного наблюдателя. Посредством диалектики, считает К. И так получилось, что ее выход в свет совпадает с юбилеем ее автора — девяностолетием Карла Поппера. Убеждены, что читатели поддержат нас. Когда в этой книге я высказываю резкие суждения в адрес кое-кого из величайших интеллектуальных лидеров человечества, то руководит мною при этом, как я надеюсь, не стремление умалить их значение. Мое намерение, скорее, проистекает из убеждения, что наша цивилизация сможет выжить, только если мы откажемся от привычного поклонения великим. Большие люди способны на большие ошибки, и, как я старался показать в этой книге, некоторые из великих людей прошлого часто поддерживали многочисленные нападки на разум и свободу.

Поппер философия

Их влияние, которому редко кто пытался противостоять, все еще заставляет ошибаться и разделяет на разные политические партии тех, от чьего умения защищаться зависит судьба цивилизации. Ответственность за это трагическое и, возможно, роковое разделение ляжет и на нас, если мы не будем решительно и нелицеприятно критиковать то, что несомненно является частью нашего интеллектуального наследия. Не решаясь критиковать часть этого наследия, мы способствуем его полному уничтожению. Эта книга представляет собой критическое введение в философию политики и истории. В ней также рассматриваются некоторые принципы общественного переустройства. Подчеркну, что даже когда я обращаюсь к прошлому, проблемы, рассматриваемые мной, являются проблемами современности. Я старался формулировать их настолько просто, насколько это представлялось мне возможным, предполагая, что так будет легче прояснить вопросы, которые волнуют всех нас. Несмотря на то, что понимание содержания книги не предполагает ничего, кроме наличия внимательного читателя, цель ее состоит не столько в популяризации рассматриваемых вопросов, сколько в их решении. Многое из того, что содержится в этой книге, было сформулировано мной до начала Второй мировой войны, но окончательное решение написать ее я принял в марте года — в день, когда я услышал о гитлеровском вторжении в Австрию. Работа над ней была завершена только в году, и тот факт, что большая ее часть была написана в те суровые годы, когда исход войны еще не был предрешен, может объяснить, отчего многие из содержащихся в ней критических суждений кажутся мне сегодня более эмоциональными и резкими, чем хотелось бы. То время, однако, не было временем для плетения словесных кружев — или, по крайней мере, так мне тогда казалось. Ни о войне, ни о каких-либо других современных событиях в книге открыто не упоминается, однако она представляет собой попытку понять эти события и их подоплеку, а также поднять некоторые вопросы, которые могли возникнуть после успешного завершения войны. Предчувствуя, что основной проблемой в этой ситуации станет марксизм, я уделил ему достаточно много внимания. Глядя из мрака современной международной ситуации, может показаться, что предпринятая в книге критика марксизма — главная ее задача. Эта точка зрения до некоторой степени верна и, возможно, даже неизбежна, хотя цели книги гораздо шире. Марксизм в данной книге выступает только как эпизод, как одна из многих ошибок, сделанных нами в непрерывной и опасной борьбе за лучший и более свободный мир.

Нет ничего удивительного в том, что в то время, как одни упрекали меня за то, что я слишком суров в своих оценках Маркса, другие противопоставляли мою снисходительность к нему ярости моих атак на Платона. Маркс же, напротив, часто подвергался критике по личностным и моральным основаниям, поэтому мне казалось, что суровую рациональную критику его теорий следует сочетать с сочувственным пониманием их поразительной моральной и интеллектуальной привлекательности.

  • Лодки для рыбалки в ижевске купить
  • Авито альметьевск лодочные моторы
  • Как ловить перловицу
  • Лодка алюминиевая цена омск
  • Я полагал — не знаю, справедливо или нет — что моя критика Маркса достаточно сокрушительна и что поэтому я могу позволить себе говорить и о действительных достижениях Маркса, а при оценке его намерений руководствоваться благожелательным сомнением. Во всяком случае, совершенно очевидно, что для успешной борьбы с противником следует попытаться оценить его силу. Работа ни над одной книгой никогда не может считаться полностью завершенной. Работая над книгой, мы так много постигаем, что момент ее завершения нам всегда кажется преждевременным. Моя критика Платона и Маркса в этом отношении не отличалась от написания любой другой книги. Однако большинство моих позитивных предложений и, прежде всего, чувство мощного оптимизма, которым проникнута вся книга, по мере прошествия послевоенных лет все более и более казались мне наивными. Мой собственный голос начинал звучать для меня как бы из далекого прошлого — подобно голосу оптимистически настроенных социальных реформаторов восемнадцатого или даже семнадцатого столетий. Однако мое состояние депрессии прошло — главным образом, после посещения Соединенных Штатов Америки, и теперь я рад, что, внося исправления в книгу, я ограничился только добавлением нового материала и выправлением содержательных и стилистических ошибок, удержавшись от искушения снизить ее пафос. Подчеркну, что вопреки положению, в котором находится современный мир, я по-прежнему чувствую себя оптимистом. В настоящее время я вижу яснее, чем когда-либо прежде, что даже величайшие наши неприятности проистекают из чего-то столь же вдохновляющего, сколь и опасного, а именно — из нашего сильного желания улучшить участь современников. Действительно, ведь эти неприятности являются побочным продуктом того, что было в истории, возможно, величайшей из всех моральных и духовных революций, — я имею в виду социальное движение, начавшееся три века назад.

    карл поппер направление

    Это движение было стремлением огромного множества безвестных людей освободить себя и свой разум от власти авторитетов и предрассудков. Оно являлось попыткой построить открытое общество, отвергающее абсолютный авторитет традиционного и одновременно пытающееся установить и поддержать традиции — старые или новые, которые соответствовали бы стандартам свободы, гуманности и рационального критицизма. Это движение провозглашало нежелание сидеть сложа руки, переложив всю ответственность за управление миром на долю человеческих или сверхчеловеческих авторитетов, и выражало готовность взять на себя часть груза ответственности за те страдания, которых можно было бы избежать, стремясь в конечном итоге к тому, чтобы их вообще не было. Эта революция вызвала к жизни поразительно мощные разрушительные силы, но эти силы все еще можно обуздать. Я хотел бы выразить благодарность всем моим друзьям, которые сделали возможным написание этой книги. Симкин помог мне написать первый вариант книги и прояснить многие проблемы благодаря подробным беседам, которые я имел с ним на протяжении почти четырех лет. Доктор Маргарет Дэлзил оказала мне помощь в подготовке многочисленных черновиков и окончательного варианта книги. Ее неустанный труд превыше всяких слов. Интерес к проблемам историцизма, проявленный доктором X. Ларсеном, способствовал более успешному продвижению моей работы. Юар, ознакомившийся с рукописью, сделал немало ценных замечаний, которые помогли мне ее улучшить. Я выражаю глубокую признательность профессору Ф.

    карл поппер направление

    Без его заинтересованности и поддержки эта книга никогда не была бы опубликована. Гомбрих взял на себя труд по изданию книги — работу, которая осложнялась трудностями почтовой связи между Великобританией и Новой Зеландией во время войны. Его помощь оказалась настолько неоценимой, что мне трудно найти слова для выражения моей к нему благодарности. При подготовке исправленного издания я получил огромную помощь от профессора Джакоба Винера и мистера Дж. Маббота, подготовивших для меня обзор критических аннотаций первого издания книги. Для третьего издания книги доктором Дж. Он также обратил мое внимание на некоторые неточности, которые были мной устранены. Я очень благодарен ему за помощь. Деловая и доброжелательная критика американского издания книги мистером Ричардом Робинсоном The Philosophical Review, vol. Большинство исправлений в четвертое издание я внес благодаря помощи доктора Уильяма Бартли и мистера Брайена Маги. В пятом издании содержится новый исторический материал в частности, на с. Много ошибок было обнаружено и исправлено мистером Дэвидом Миллером. В ней я описываю некоторые трудности, с которыми сталкивается наша цивилизация, целью которой можно было бы, вероятно, назвать гуманность и разумность, свободу и равенство; цивилизация, которая, все еще пребывая в младенческом возрасте, продолжает взрослеть вопреки тому, что ее так часто предавали очень многие из интеллектуальных лидеров человечества. В книге делается попытка показать, что шок, вызванный этим переходом, стал одним из факторов, сделавших возможным возникновение реакционных движений, пытавшихся и все еще пытающихся опрокинуть цивилизацию и возвратить человечество к племенному состоянию. В ней утверждается также, что сегодняшний так называемый тоталитаризм принадлежит традиции столь же старой или столь же юной, как и сама наша цивилизация. Цель этой книги состоит поэтому в попытке углубить наше понимание сущности тоталитаризма и подчеркнуть значение непрекращающейся борьбы с ним. Кроме того, в ней делается попытка исследовать возможности приложения критических и рациональных методов науки к проблемам открытого общества.

    Она пытается также расчистить путь для рационального подхода к проблемам общественного переустройства. Это будет сделано посредством критики тех социально-философских учений, которые несут ответственность за широко распространенное предубеждение против возможности осуществления демократических реформ. Наиболее влиятельное из этих учений я назвал историцизмом. Анализ возникновения и распространения важнейших форм историцизма является одной из центральных тем этой книги, которую поэтому можно даже охарактеризовать как комментарии на полях истории развития историцистских учений. Несколько замечаний, касающихся происхождения этой книги, могут пролить свет на то, что я понимаю под историцизмом и как он связан с другими упомянутыми проблемами. Хотя основная сфера моих интересов лежит в области методологии физики и, следовательно, связана с решением определенных технических проблем, которые имеют мало общего с вопросами, обсуждаемыми в этой книге , долгие годы меня интересовало во многих отношениях неудовлетворительное состояние общественных наук, и в особенности социальной философии. В этой связи немедленно возникает вопрос об их методах. Мой интерес к данной проблеме был в значительной степени усилен возникновением тоталитаризма и неспособностью общественных наук и социально-философских учений его осмыслить. Очень часто мы слышим высказывания, будто та или иная форма тоталитаризма неизбежна. Многие из тех, кому в силу их ума и образования следует отвечать за то, что они говорят, утверждают, что избежать тоталитаризма невозможно. Они заявляют, что демократия в борьбе с тоталитаризмом вынуждена копировать его методы и потому сама становится тоталитарной. В других случаях они утверждают, что наша индустриальная система не может далее функционировать, не применяя методов коллективистского планирования, и делают из этого вывод, что неизбежность коллективистской экономической системы влечет за собой необходимость применения тоталитарных форм организации общественной жизни. Подобные аргументы могут звучать достаточно правдоподобно. Но в этих вопросах правдоподобие — не самый надежный советчик. На самом деле не следует даже приступать к обсуждению этих частных вопросов, не дав себе ответа на следующий методологический вопрос: Разве можем мы в ответ на вопрос, что уготовило будущее для человечества, услышать что-нибудь, помимо безответственного высказывания суеслова? Вот где возникает проблема метода общественных наук. Она, несомненно, является более фундаментальной, чем любая критика любого частного аргумента, выдвигаемого в пользу того или иного исторического предсказания.

    A, London and New York: Свою эволюционную теорию Поппер излагает в форме двенадцати тезисов, которые я здесь приведу в сокращенном варианте:. Осознанные проблемы не обязательно должны совпадать с объективными проблемами. Он сам является пробным решением, опробуемым в новых экологических нишах, выбирающим окружающую среду и преобразующим ее. В последующих двух тезисах 7 и 8 Поппер формулирует предложенную им эволюционную последовательность событий в виде схемы:.

    Тема: Карл Поппер как социальный философ

    В тезисах 9 - 12 Поппер сравнивает предложенное им понимание эволюционизма с представлениями неодарвинизма и отмечает, что если в неодарвинизме существует только одна проблема — проблема выживания и если неодарвинизм допускает только одну форму устранения ошибок — вымирание организма, то в его версии эволюционизма не все проблемы суть проблемы выживания: Таким образом, в концепции Поппера первостепенное значение придается факту различия PI и Р 2 — этот факт неодарвинизм, по его мнению, практически игнорирует. По сути дела в этой работе Поппера середины х гг. Поскольку обе эти работы публикуются в русском переводе в настоящем сборнике, я не буду излагать их подробно — читатель имеет возможность познакомиться с ними в оригинальном изложении, а попытаюсь представить на суд читателя мое суммарное понимание этой концепции. Попперовскую концепцию эволюционной эпистемологии, как я считаю, можно кратко изложить следующим образом. Прежде всего следует подчеркнуть, что она в своих основаниях противоположна традиционной теории познания — как в ее эмпиристском варианте, так и в ее рационалистической версии. Фундаментальные положения попперовской эволюционной эпистемологии сформулированы им в следующих пяти тезисах мы приведем их в сокращенном изложении:. Обе эти человеческие функции тесно связаны с созданием и эволюцией человеческого языка. Это — дарвинистский процесс. Теории становятся лучше приспособленными благодаря естественному отбору.

    карл поппер направление

    Они дают нам все лучшую и лучшую информацию о действительности, Все организмы — решатели проблем: Индукции путем повторения или обобщения не существует. Обсервационизм, или бадейная теория — это теория, утверждающая, что знания могут вливаться снаружи в наше сознание, которое можно уподобить бадье, через наши органы чувств. На самом же деле мы, организмы, чрезвычайно активны в приобретении знания — может быть даже более активны, чем в приобретении пищи. Информация не вливается в нас из окружающей среды. Это мы исследуем окружающую среду и активно высасываем из нее информацию, как и пищу. А люди не только активны, но иногда и критичны. Поппер подчеркивает, что его взгляд на прогресс науки очень напоминает взгляд Дарвина на естественный отбор путем устранения неприспособленных — на ошибки в ходе эволюции жизни, на ошибки при попытках адаптации, которая представляют собой процесс проб и ошибок. Так же действует и наука — путем проб создания теорий и устранения ошибок. Можно сказать, утверждает Поппер, что от амебы до Эйнштейна всего лишь один шаг. Оба действуют методом предположительных проб ТУ и устранения ошибок ЕЕ. В чем же разница между ними? Главная разница между амебой и Эйнштейном не в способности производить пробные теории ТТ, а в ЕЕ, то есть в способе устранения ошибок. Амеба не осознает процесса устранения ошибок. Основные ошибки амебы устраняются путем устранения амебы: В противоположность амебе Эйнштейн осознает необходимость ЕЕ: При этом, и это сейчас читатель увидит, исходные основы попперовского варианта эволюционной эпистемологии получают серьезные уточнения. Свои рассуждения в этой статье Поппер начинает с очень простого — и даже почти тривиального — высказывания о том, что животные могут что-то знать, что они могут иметь знание. Например, собака может знать, что ее хозяин возвращается домой по рабочим дням около шести часов вечера, и ее поведение может дать ее друзьям понятные им указания на то, что она ожидает возвращения хозяина к этому времени. Поппер считает, что при всей своей тривиальности этот тезис революционизирует общепринятую теорию познания. В подтверждение этого он приводит ряд аргументов:. И те, кто ожидают, и те, кто знают, могут совершенно не осознавать этой недостоверности. В противном случае мы вряд ли бы выжили как вид. Я пропущу изложение нескольких логико-философских тезисов Поп-пера, несомненно очень важных, но не столь существенных в контексте моего описания его эволюционной эпистемологии, и закончу представление его концепции еще несколькими специфически эволюционистскими его утверждениями:. А почему не растения? Очевидно, что в биологическом и эволюционном смысле не только животные и люди имеют ожидания, а, следовательно, знания хотя и неосознанные , но и растения и вообще все организмы.

    Цветущие растения знают, что скоро наступят теплые дни, и они знают, как и когда раскрывать свои цветки и когда закрывать их соответственно ощущаемым изменениям интенсивности освещения или температуры. Таким образом, у них есть что-то вроде ощущений или восприятий, на которые они реагируют, и что-то вроде органов чувств. И они знают, например, как привлекать пчел и других насекомых. И в заключении Поппер формулирует следующие важные эволюционистские тезисы:. И мы можем сказать, что знание — конечно, речь идет о примитивном, исходном знании — так же старо, как жизнь.

    карл поппер направление

    Оно возникло вместе с возникновением доклеточной жизни свыше трех миллиардов восьмисот миллионов лет назад. Эволюционная теория связывает знание — а с ним и нас самих — с космосом; таким образом проблема знания становится проблемой космологии Резюмируя изложение попперовской концепции эволюционной эпистемологии, можно сказать, что Попперу удалось построить обобщенную теорию знания на основе использования собственных разработок проблем логики научного исследования и различных вариантов дарвиновского эволюционизма, включая и предложенную им самим эволюционистскую теорию. В основе этих утверждений лежит, что хорошо согласуется с принципами попперовской логики научного исследования, определенное теоретическое положение, а именно предположение о том, что знания имеет характер генетически запрограммированных ожиданий. Тем самым Поппер выступает против широко принятого убеждения, что знания суть осознанные знания и, признав, что знание совершенно не обязательно должно быть осознанным, он добивается единства в понимании знаний самых разных видов и типов. В результате в попперовской эволюционной эпистемологии знание получает новое и гораздо более широкое понимание — это любые формы приспособления или адаптации всего живого к условиям окружающей среды. Относительно попперовской концепции эволюционной эпистемологии был выдвинут ряд возражений: Действительно, существенным элементом эволюционного процесса является развитие гомологических органов из общих зачатков у организмов различных систематических групп, сходных по основному плану строения и развития и выполняющих одинаковые или неодинаковые функции. Следует отметить, что попперовские логико-эпистемологические и фи-лософско-социологические теории многократно подвергались критике. Из таких работ можно было бы создать внушительную библиотеку. Я не собираюсь анализировать их даже в минимальной степени — это не входит в задачи настоящей статьи. Читатель, знакомый в той или иной степени с научным творчеством Поппера, видимо, имеет некоторое представление об этом. Назову также две свои работы, в которых затрагиваются эти проблемы В настоящей статье я хочу остановиться только на той критике концепций Поппера, которая имеет прямое отношение к публикуемым в настоящем издании материалам.

    Поппер ответил на это так: По этому пункту мне довелось, если вообще удалось, сказать очень мало полезного, он же смог высказать блестящие и поучительные вещи.

    Вы точно человек?

    И далее Поппер пишет: Это означает, что в начале исследования мы можем быть более слепыми, чем окажемся через достаточно короткое время, хотя даже и через короткое время мы все еще можем быть слепы Open Court, La Salle, Illinois, , p. A Restatement and Defence. Chicago and La Salle, Illinois, Карл Поппер и Россия: Эдиториал УРСС, , с. По каждому конкретному научному вопросу в принципе возможно бесконечное число гипотез. Наука развивается путем исключения гипотез методом проб и ошибок. Этот процесс исключения индуктивно слеп: На каждом этапе мы вынуждены слепо, на ощупь выбирать среди возможных вариантов. По мнению Решера, тут возникают нежелательные последствия. Как только мы соединим вместе эти предпосылки, мы уничтожим всякую надежду понять успехи познавательных усилий человека.

    карл поппер направление

    Все достижения человеческой науки, ее исторически доказанная способность успешно выполнять свою работу и получать если и не истинные, то в каком-то смысле близкие к истине результаты, становятся совершенно необъяснимыми. В самом деле, наука превращается в случайность поистине чудесного масштаба, столь же маловероятную, как если бы некто случайно угадал номер телефона знакомого одного из своих друзей Поэтому, считает Решер, модель роста научного знания по Попперу — путем опровержения научных гипотез методом случайных проб и ошибок — в корне ущербна; она, бесспорно, не в состоянии объяснить существование, не говоря уже о темпах, научного прогресса. С моей точки зрения, Решер использует в этой критике некоторый аргумент, который можно назвать аргументом от времени. Существует слишком много возможных гипотез, чтобы перебрать их все чисто индуктивным слепым методом проб и ошибок. Если бы это был единственный источник наших исследований, поистине потребовалось бы. University of Notre Dame Press, Убежден, что нет никаких оснований для такого заключения. Наши данные о времени биологической эволюции весьма неточны, но однако этого времени, по Решеру, хватило для того, чтобы мы могли любоваться современным живым миром. В равной мере мы не имеем точных данных о сроках жизни человечества — специалисты называют цифры от 40 до тысяч лет, а некоторые до миллиона лет. Один из крупнейших специалистов по математической логике XX века П. С , приписать рациональности некое творческое начало: Мне представляется, что серьезного предмета спора между Бернайсом и Поппером здесь нет. Поппер согласен с тем, что некоторые его утверждения о рациональности можно превратно истолковать и их надо было бы уточнить, но при этом он защищает свою трактовку рациональности и поясняет: Одной из ее составных частей является, например, простота как проблемы, так и решений; другой — смелость как проблем, так и решений. Думаю, что Бернайс мог бы подписаться под этими словами. В своей публикуемой в настоящем сборнике статье Я. Обратное соотношение, как хорошо известно, имеет место между априорными вероятностями и абсолютной информацией, а Поппер,. Этот упрек в элементарной логико-эпистемологической ошибке, как мне представляется, основан на недоразумении. Во-первых, Поппер вообще никогда не исследовал проблемы информации и поэтому ничего не утверждал об обратном соотношении информации и вероятности. И, наконец, выбор теории, по Попперу, это — смелое предположение, смелый прыжок в неизвестное, и такая исследовательская стратегия решения проблем отнюдь не противоречит основам теории информации. Поэтому можно сказать, что, хотя рассуждения Хинтикки по поводу различных способов употребления понятия информации в эпистемологии любопытны и интересны, попперовскую теорию роста научного знания они практически не затрагивают.


    Комментарии

    Комментариев пока нет. Будьте первым комментатором!





    Регистрация





    Вход с паролем



    Забыли пароль?